НовостиМузыкаФотоТекстыВидео
"ЛЕОНАРДА" Записки Андрея Костина о жизни и творчестве Ле... - Леонарда Бруштейн 1935-1999 "LEONARDA"

Леонарда Бруштейн 1935-1999 — "ЛЕОНАРДА" Записки Андрея Костина о жизни и творчестве Леонарды Бруштейн — скачать

"ЛЕОНАРДА" Записки Андрея Костина о жизни и творчестве Ле... Леонарда Бруштейн 1935-1999
Файлы для скачивания
Андрей Костин






ИСТОРИЯ ЖИЗНИ
СКРИПАЧКИ
ЛЕОНАРДЫ БРУШТЕЙН











Г Л А В Н Ы Е Т Е М Ы .

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1.Происхождение.
2.Тайна рождения.
3. Великий самоучка, поступление в ЦМШа
(младшее отделение Консерватории).
4. Визит к Сталину.
5. Война и эвакуация.
6. Молотов (Пермь), обустройство на новом месте.
7. Первый педагог—Ерусалимский (Лимский) Лев Семёнович.
8. Сольный афишный концерт в
Окружном Доме офицеров.
9. Кировский (Мариинский) театр в Молотове.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ


10. Возвращение в Москву.
.
11. Восстановление в ЦМШа, класс Абрама Ильича Ямпольского.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

12. Консерватория.



ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

13. Дмитрий Борисович Кабалевский.
14. Поступление во МХАТ.
15. Заграничные гастроли.



ЧАСТЬ ПЯТАЯ

16. Союз композиторов.
17. Домоправительница Мария Ивановна.






ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.


Залман Бруштейн
.
1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ.

Предки, на уровне бабушек и дедушек, являлись жителями города Новозыбкова Гомельской губернии. Дед по отцовской линии Залман Бруштейн удачливый коммерсант, торговал лесом, да и сам являлся владельцем большого лесного угодья. В Новозыбкове у него был прекрасный дом с садом, который содержала его жена, бабушка Гитель, она-то и была истинной душой всего семейства. Хозяйство было большое, продукты на зиму завозились возами. Так что жаловаться на бедность не приходилось.
У Залмана и Гитель родилось два сына, старший Савва, а младшим был Носон, отец нашей героини. Минимальная разница в возрасте позволяла братьям быть большими друзьями и соучастниками в их детских, а порой и не очень детских проказах. Мозговым центром в компании братьев, как это ни странно, был Носон, а старший Савва, великолепным исполнителем идей младшего брата. Как-то Савва забрался на крышу родительского дома, примыкающего к центральной улице города. День был праздничный, знатные горожане, пользуясь солнечной погодой, чинно прохаживались со своими домочадцами по главной улице города, показывая себя и свои наряды соседям. Как вдруг, с крыши дома уважаемого коммерсанта Залмана Бруштейн, какой-то сорванец чернилами стал поливать празднично разодетых генеральских дочек. Поднялся неописуемый крик, городовые бросились ловить негодного злоумышленника. Но когда разъярённые приставы ворвались в дом к Бруштейнам, то никого не обнаружили, кроме готовящих в гостиной уроки двух ангелочков. Так проделка и сошла с рук братьям-проказникам. И это была видимо не первая и не последняя выходка братьев, зарекомендовавших себя командой отъявленных сорванцов. Их похождения оказались столь впечатляющими, что одна из сверстниц, через многие десятилетия не могла спокойно говорить о них. Случилось это в девяностые годы, Лилечка, будучи в гостях у своей любимой двоюродной тёти, тети Эси, познакомилась с одной из дальних родственниц, так же являвшейся частью большого клана Бруштейнов в Новозыбкове, уже очень древней старухой. Представила тётя Леонарду как Народную артистку России, дочку Носона и племянницу Саввы Бруштейн. Но реакция этой чуть живой бабульки была просто поразительна. Старуха вдруг ожила, затряслась всем своим тщедушным тельцем, и благим матом закричала: «это же бандит!!!». Тёте Эсе стало неловко, и она быстро замяла назревавший скандал. Но Савва и Носон были очень талантливыми детьми, как и все еврейские дети того времени, они вначале учились в хедер, начальной школе при местной синагоге, а затем поступили и с успехом закончили обучение в новозыбковском коммерческом училище. За это время в России свершилась революция, власть кардинально изменилась, и семья Бруштейна из уважаемой и зажиточной, могла оказаться социально нелояльной новому режиму. Вот тогда-то Носон и пошёл работать в новозыбковскую милицию, которой в те времена руководила жена знаменитого революционера Щорса. Носон наводил порядок в городе, который ещё совсем недавно так непринуждённо нарушал в недалёком детстве. Он носил кобуру с деревянным пистолетом, словом был грозой «преступного мира», но за то эта служба позволила оградить семейство Бруштейнов от всякого рода экспроприации. Но и ещё одно доброе дело было на счету доблестного работника новозыбковской милиции Носона Бруштейна. Случилось так, что его приятель, то же еврей, влюбился в девушку из русской семьи. Родители и невесты и жениха придерживались враждебных друг другу ортодоксальных взглядов. И не было никакой надежды соединить свои судьбы молодым влюблённым, еврейскому парню и русской девушке. Но для чего же тогда существуют друзья? И вот влюблённые решились на дерзкий поступок, бежать в Москву, благо, что ценз оседлости революция к тому времени отменила. В то время как родители молодых беглецов совместными усилиями пытались предотвратить бегство своих непослушных чад, блокировав платформу железнодорожной станции. Доблестный милиционер навозыбковской милиции провёл друзей через противоположную часть платформы, открыв им служебную дверь вагона. Побег был благополучно совершен, и влюблённые, приехав в Москву, поженились и счастливо прожили большую жизнь, сохранив глубокую благодарность пришедшему им своевременно на помощь другу.
А через некоторое время подались на учёбу в Москву и братья Бруштейны, с успехом поступившие в Менделеевский химико-технологический институт. Учёба давалась им легко, особенно это касалось Саввы, что привело к некоторому «шапкозадирательству» со стороны старшего брата. Реакция революционной студенческой среды была незамедлительной. Савву отчисляют из института за неподходящее происхождение, то есть слишком богатых родителей. Но что самое забавное, что младший брат тех же самых родителей, Носон, являлся председателем студкома, студенческого комитета, который в первые годы после революции обладал обширнейшими полномочиями, которые позволяли даже отстранять профессоров от преподавания, если студком считал их уровень квалификации недостаточным и идейно не выдержанным. И, конечно же, Носон, используя своё председательствующее положение, добивается восстановления в институте старшего брата. Так до самой смерти Саввы, а он умер рано, где-то лет в тридцать, Носон всегда опекал его, и это была очень трогательная дружба двух братьев.
А теперь несколько слов о семье мамы Леонарды, Розы Абрамовны, в девичестве Мархасиной. Это была потомственная интеллигенция, дед был школьным учителем, очень образованным человеком. Его первая жена, мать Розы, умерла вскоре после её рождения и воспитывала маленькую девочку вторая жена дедушки Аббы, к сожалению имён ни матери, ни мачехи Роза Абрамовна никогда не упоминала при разговорах в семье, и причина этого так и осталась семейной тайной. От первого брака у деда было четверо детей, и они все были светлыми как их мама, бабушка Лили, а от второй жены было трое детей, и они были чёрненькими. Все их так и называли, чёрненькие и беленькие. Дедушка Абрам или Абба был настоящим главой семьи, он внимательно следил за всем, что происходило в отпочковавшихся семьях его детей. Вскоре после революции все Мархасины перебрались в Ленинград, но Роза к тому времени уже переехала к Носону или Ноне, как его звали дома, в Москву. Любопытным было происхождение бабушки Розы. Её мама, то есть прапрабабка Леонарды, была полькой, причём довольно высокого дворянского происхождения, что позволило ей, окончить курсы благородных девиц княжны Оболенской, получив там самое престижное образование, какое могла получить женщина того времени. И случилось так, что она полюбила еврейского молодого человека. Нравы того времени были суровы и семьи с обеих сторон были категорически против такого, как сейчас сказали бы, меж конфессионального брака. Молодым влюблённым пришлось выбирать между двумя религиями, и как всегда не в пользу женщины. Прапрабабка перешла в иудейское вероисповедание, чего её родня ей никогда не простила, отказав во всякой поддержке. А влюблённые поженились и счастливо прожили большую жизнь. Но необычность происхождения отразилась на их детях, прапрабабушка дала им отличное воспитание, используя свои родственные связи. Девочек удалось устроить в институт благородных девиц, который она сама заканчивала, что, как вы сами понимаете, было не совсем обычным делом для провинциальной еврейской семьи. Вышколенность, прекрасное домашнее воспитание всегда отличило даже в советские времена и Леонарду, которое она унаследовала не только на генном уровне, но и в традициях семьи. Кстати, Роза Абрамовна была троюродной сестрой отца Майи Михайловны Плисецкой Михаила Плисецкого, семья которого так же была из Гомельской губернии. Дело в том, что брат Майи Михайловны Азарий, какое то время учился в Центральной музыкальной школе при Консерватории, и мамы Лили, как в семье звали Леонарду и Азарика Плисецкого, ожидая своих детей во время занятий в школе, вволю имели возможность выяснить происхождение и родственные отношения своих семейств.
Носон Залманович и Роза Абрамовна знали друг друга с раннего детства, их связывала сначала большая дружба, а затем и большое чувство любви и влюблённости которое они пронесли через всю жизнь. Первым из Новозыбкова в Москву уехал учиться Носон, а затем, по окончании фельдшерского училища и, проработав некоторое время писарем в одной из воинских частей Красной армии и в милиции, тоже, что бы оправдать своё состоятельное происхождение, поехала за своим женихом в Москву и Роза. В Москве Носон и Роза поженились, и у них в 1927 году родился старший сын Алек или Александр. Жили молодожёны трудной жизнью студенческой семьи, Носон подвязывая подошву ботинок верёвкой, по ночам отправлялся разгружать вагоны, а в коммунальной комнате, где они жили, температура зимой не поднималась выше двенадцати градусов. Частенько утром супруги просыпались с инеем на головах, а то и просто мокрыми из-за имевшимися протечками на потолке. А когда Носон, после кропотливейшей работы над дипломом закончил наконец-то чертежи, то их ангельский сыночек, обмазав ладони маслом, прошёлся ими по чертежам, да так, что дипломная работа была безнадёжно испорчена, и пришлось сдавать выпускные экзамены на год позже. Времена их молодости были насыщенны событиями активной политической жизни, и если по одной улице шла демонстрация приверженцев Ленина, то по другой активные сторонники Троцкого или Зиновьева с Каменевым. Выбирай, не хочу. И перед многими студентами вставала дилемма, куда пойти и кого поддержать. Как-то, близкий друг семьи уговаривал Носона пойти с ним на собрание троцкистов, но у Носона было много других интересов, он был работоголик в своей профессии, и что выпадало за рамки любимой химии, его мало интересовало. Что, кстати, в дальнейшем помогло пройти мимо опаснейших подводных рифов тогдашней, сложной внутриполитической жизни. А друга семьи через некоторое время арестовали как троцкиста и он, за посещение одного единственного собрания, навсегда сгинул в ГУЛАГе, а Носона Бог миловал. В дальнейшем, несмотря на блестящую профессиональную карьеру, его палкой нельзя было загнать в партию, он всегда был ещё не готов к вступлению в неё, таким «ответственным» было его отношение к делу. И когда он в тридцать с небольшим, на некоторое время возглавил институт Азота, он не мог посещать партийные собрания, так как не состоял в рядах партии и парторг, извещал о принятых там решениях его персонально. А он, имея блестящую память, несколько десятилетий не мог одолеть первую страницу биографии Сталина. И в дальнейшем имел возможность убедиться в правильности такого поведения, когда в тридцать седьмом году арестовали всё руководство института, только ему, единственному беспартийному руководителю, удалось избежать этой страшной участи.
По национальному вопросу он никогда не имел каких-либо пристрастий, и, несмотря на бывшую до революции черту оседлости и еврейские погромы, которых не избежала и его семья, Носон не был русофобом, он всегда вспоминал русского соседа сапожника, который во время погрома в Новозыбкове залез с двумя братьями, Саввой и Носоном, на дерево и тем самым спас их от разъярённой толпы фанатических бандитов.















2. ТАЙНА РОЖДЕНИЯ.
Родилась Леонарда 13 апреля 1935 года и этим многое сказано. Ребёнок она была заранее запланированный. К её появлению долго и тщательно готовились. Мама, Роза Абрамовна, во время беременности вела строгий образ жизни, всё происходило по науке и по расписанию. Покой, диета, появилась домоправительница Мария Ивановна, которая освободила молодую, готовящуюся стать мамой хозяйку от домашних забот, была ещё и приходящая, вторая дом работница Надя. Всё это уже мог себе позволить молодой, но очень преуспевающий учёный Носон Залманович, будущий отец. Он уже был ведущим инженером и стоял у истоков создания института Азота. Благодаря своей незаурядной голове и упорству, внедрял в жизнь оригинальные научные разработки и имел неплохие заработки. Так что ребёнком Леонарда была хоть и вторым, но очень желанным. И если старший брат родился в бедной и малообеспеченной студенческой семье, то рождение Леонарды было результатом тщательно подготовленной акции уже респектабельной советской семьи. Отдельная трёхкомнатная квартира находилась в самом центре Москвы на Серебрянической набережной. Правда это была довольно оригинальная квартира. Собственно это была часть института, отгороженная стеной и перепланированная под жилое помещение. Запломбированная дверь из кухни через ванную вела прямо в конференц-зал института Азота, что в дальнейшем очень упрощало переход Лилечки в этот зал, в котором она часто выступала на различных торжественных мероприятиях и концертах.
Но вернёмся собственно к рождению нашей героини. Как мы уже знаем, родилась Леонарда, или пока ещё и довольно долго просто девочка, 13 числа и этим всё сказано. Роды проходили в престижном роддоме имени Гаудермана на Арбате. После рождения ребёнка, матери долго не показывали новорожденную. Врачи неопределённо мялись, и на настойчивые требования молодой мамы, отговаривались невнятными объяснениями в невозможности пока показать новорожденную, но, в конце концов, надо знать характер Розы Абрамовны, она настояла на своём, и ей смущающиеся сотрудники роддома принесли запеленатого ребёнка
Мать взяла девочку на руки и развернула, то, что она увидела, повергло её в ужас, всё тело вплоть до лица, было покрыто сплошным волосяным покровом, и только ладони рук и ступни ног светились белизной. Роза Абрамовна была опытной мамой, да ещё и с медицинским образованием, она сразу же проверила ноги, руки, головку, всё было в порядке, никаких физических дефектов, а только невероятный волосяной покров и фантастически горящие как уголья глаза, которые казалось всё понимали, таким осмысленным был их взгляд. Срочно вызвали светилу в области педиатрии профессора Сперанского. Он внимательно осмотрел новорожденную и сказал, что это очень здоровый ребёнок, но со спокойной жизнью родителям, пожалуй, придётся распрощаться, а что касается волосяного покрова, то он рекомендовал купать девочку в определённом химическом составе воды и волосы со временем должны выпасть, но случай, конечно, редкий. Профессор как в воду смотрел, когда говорил о спокойной жизни, для начала её лишились работники роддома. Маленькое чудовище переиначило весь распорядок жизни заведения, ела она, когда она хотела, спала, когда она хотела, при этом, просыпаясь, своим криком могла перебаламутить всех маленьких обитателей роддома, которые тоже начинали кричать, она засыпала, когда все бодрствовали, и никто не смел, мешать ей, жить по своему и только своему собственному расписанию. Но маму сейчас волновала другая проблема, что она покажет мужу, он тоже начинал выказывать нетерпение, и уже не удовлетворялся рассказами о том, что у него родилась девочка, он хотел увидеть её своими глазами, и после долгих проволочек ему показали его чадо. На то, что он увидел, отец отреагировал совершенно спокойно, сказав только, это мой ребенок, и я его уже люблю, каким бы он не был, тем более что за волосяным покровом проглядывала красивая девочка с незаурядным характером. И такими эти отношения между отцом и дочерью остались навсегда, дочь всегда отвечала отцу взаимной любовью. Когда неукротимую девочку выписали с мамой из роддома, сотрудники вздохнули с облегчением, жизнь в нём вошла в свою обычную размеренную колею. Но начались проблемы у родителей, и даже не столько связанные с характером маленького сорванца, сколько из-за любопытствующих знакомых и родственников, которые непременно хотели поздравить и посмотреть на новорожденную. А домработница Надя, увидев сплошь волосатого младенца, закричала: «мыша, зверюга, я к ней не притронусь», так вначале и было, но со временем она страшно привязалась к девочке и только приговаривала: «ой какая красивая и чистенькая, а ведь какая была страшная, когда тебя только принесли из роддома». А мама, когда не могла справиться с неукротимым характером дочери, так и называла её «зверюга» и всегда говорила, что она не красивая, хотя все уже давно утверждали обратное. Трудней всего обстояло дело с дедушкой Аббой, отцом Розы Абрамовны, он, не удовлетворившись отговорками родителей, без предупреждения приехал из Ленинграда, куда перебралась большая часть семьи Мархасиных, и потребовал предъявить ему внучку. Волосяной покров с девочки ещё не весь сошёл, поэтому, увидев «красавицу» он понял причину оттяжек с показом на публике. Но всё равно отругал родителей, сказав, что он никогда не видел у детей в таком возрасте таких горящих и осмысленных глаз, не говоря уже о характере, так что с его точки зрения это будет необычный и очень талантливый ребёнок. Привезённые дедушкой Аббой погремушки он повесил довольно высоко над кроваткой крохи, так, чтобы она их видела, но не могла достать. Но не тут-то было, это создание, которое ещё и имени не имело, проведя неудачные попытки достать понравившиеся ей погремушки руками, извернулась, и с треском и восторгом ударила по ним ногами, дед только руками развёл. Через пару месяцев все лишние волосы выпали, и миру предстал чудный, чистенький ребёнок, прямо ангелочек, но с горящими как уголья чёрными глазами. А профессора Сперанского настолько заинтересовал этот необычный случай, что он стал фактически домашним врачом в семействе Бруштейн, ну конечно это касалось в основном маленькой девочки. Сложными сложились взаимоотношения маленькой сестрёнки со старшим братом. Как-то, удовлетворяя своё естественное любопытство Алек, когда в комнате не было родителей, взял сестрёнку на руки, но та вывернулась из неопытных рук и выскользнула на пол. Брат от страха убежал и спрятался, а на вопль сестрёнки прибежали всполошённые родители, которые и обнаружили девочку на полу. Когда мама поставила дочь на ноги, девочка инстинктивно поджимала правую ножку, как, оказалось, потом там был перелом. И малышке довольно долго пришлось провести в гипсе, но сестрёнка не осталась в долгу. Когда любопытствующий братик как-то снова сунул свой нос неосмотрительно близко, на расстояние её вытянутой ручонки, та вцепилась своими маленькими коготками так, что отдирали её потом всем семейством, а Алек ходил с замазанным зелёнкой носом, и объяснял приятелям, что он пострадал от напавшей на него соседской кошки. Вскоре встал вопрос, как назвать это необычное создание, а то из-за треволнений связанных с обилием волос, совсем забыли об имени ребёнка, а ей уже минуло несколько месяцев. И здесь, возможно впервые, возникли в этой дружной семье серьёзные разногласия. Папа настаивал на имени Сара, мать с тем же пылом утверждала, что этим древнееврейским именем ни в коем случае нельзя называть девочку, не причинив ей массу неприятностей в её будущей жизненной карьере, хватит того, что она будет носить онемеченную фамилию Бруштейн. Никто не уступал, каждый настаивал на своей правоте, и тогда мудрый папа принял соломоново решение, он предложил маме назвать первое имя, которое ей придёт в голову, конечно же, кроме имени Сара. И вот мама, после короткой паузы, выпалила: «Леонарда», откуда взялось это фактически мужское имя, мама так никогда и не смогла объяснить, будто озарение, какое то нашло. Но отец человек слова, не успела отзвенеть последняя буква необычного имени, а он уже нёсся в ЗАГС, и через некоторое время пришёл с документом, подтверждающим новое, необычное, но как окажется в дальнейшем, очень артистичное имя, я уже не говорю об уникальности такого имени для девочки.
.















3. ВЕЛИКИЙ САМОУЧКА.

Как заведено в добропорядочных еврейских семьях, первенца семейства Бруштейнов стали обучать игре на скрипке. И вовсе не имело значения, что у Алека, как звали по жизни Александра, не было никаких музыкальных наклонностей. Он методично, иногда и из под палки, нудил на скрипке, извлекая из неё нечеловеческие звуки. Если кто-то сталкивался с начинающими обучение на скрипке, тот знает, что более мерзких звуков не издаёт ни один музыкальный инструмент, не даром же её назвали скрипкой. Но маленькой Лилечке не было дела до специфики этого музыкального жанра, она не долго терпела потуги своего старшего брата по изучению хрестоматийного для начинающих концерта Ридинга. Не повлияла и разница в возрасте, а она была не малой, целых восемь лет, да и физические силы были не равны, но пятилетняя Лилечка просто разрешила проблему качества звука. Она взяла скрипку и разломала её надвое, а попросту разбила её. Благо, что у неё уже был не малый опыт по расчленению кукол, которых она презирала за то, что в них были опилки. А обмана Лилечка не терпела, как и пустышку, которую ей пытались подсунуть, предпочитая ей, собственный палец, который по этому случаю, родители намазывали горчицей, пытаясь избавить малолетнюю дочку от дурной привычки. Но в характере девочки проглядывала железная буквальность, у неё между решением и его практическим осуществлением не было никаких сомнений или колебаний. Однажды, гости родителей решили подтрунить над маленькой девочкой. Они всячески уговаривали её, что у неё грязные глазки, и при этом ссылались на то, что у папы серые глаза, у мамы голубые, у Алека тоже светлые. И только у одной Лилечки они тёмные, а значит грязные. Старшие оболтусы пошутили и забыли про шутку, как вдруг из ванной раздались нечеловеческие крики. Все бросились к месту трагедии, и что увидели эти взрослые шутники? Лилечка кричала, но стойко продолжала намыливать широко раскрытые глаза, пытаясь исправить несправедливость в создании природы. Ну и досталось же большим шутникам от мамы. Но этот случай, как никакой другой, характеризует дальнейшее жизненное кредо этой незаурядной девочки. Так и в истории со скрипкой, она, не долго думая, изничтожила предмет нечеловеческих мук. Папа потом долго склеивал этот шедевр музыкального искусства. Но затем произошла очень странная вещь. После склейки инструмента, так никто и не заметил, когда это произошло, пятилетняя Лилечка взяла скрипку и без всякой подготовки воспроизвела весь репертуар старшего брата, причём сделано это было таким приятным, чистеньким звуком, что все в доме не могли нарадоваться. Затем молодой вундеркинд стала воспроизводить на инструменте всё, что она слышала по радио, или то, что кто-то мог напеть. Репертуар непрерывно пополнялся всё новыми и новыми произведениями, и всё это звучало таким ангельски чистым звуком, что охотников услышать в её исполнении свою любимую мелодию просто не было отбоя. А малолетний виртуоз, после трудов творческих, цеплял смычком коляску с любимой куклой, и возила её по всей комнате, напевая полюбившиеся мелодии. Родители не на шутку забеспокоились, ещё бы, после стольких лет мытарств старшего сына, и вдруг такое дарование у маленькой дочки, они, конечно же, повели её к учителю Алека по скрипке в районную музыкальную школу к педагогу Буздыханову. Буздыханов внимательно выслушал это маленькое чудо. Проверил её данные, необходимые для дальнейшего музыкального образования. И сделал вывод, что судьбу такого таланта должен определить только Давид Ойстрах, мировая слава которого в те годы начинала восходить. Он только что получил первую премию на международном конкурсе в Брюсселе, и был награждён орденом Красного знамени на родине. Так что его авторитет как скрипача номер один был непререкаем. Буздыханов написал рекомендательное письмо к Давиду Фёдоровичу. Но прежде, директор этой музыкальной школы, очень деятельная женщина, её звали Римма Григорьевна, устроила маленькому феномену сольный концерт у себя в школе. И Лилечка сыграла на нём весь свой уже довольно обширный репертуар. Так что когда её повели к Ойстраху, за её плечами уже была концертная деятельность. Давид Фёдорович с интересом выслушал Лилечку и был крайне удивлён тем обстоятельством, что с ней никто из педагогов не занимался, особенно удивило его её заявление, что она уже сыграла сольный концерт. Он даже устроил ей читку с листа, которую она с честью выдержала. И даже когда Давид Фёдорович заметил, что она не выдержала точку у четверти, Лилечка заявила, что её там нет. И когда внимательно проверили нотный текст, то увидели, что точки в нотах действительно нет из-за закравшейся туда опечатки. После прослушивания Ойстрах отправил Лилечку к своему ассистенту по Центральной музыкальной школе Валерии Ивановне Меримблюм, которая занималась с наиболее талантливыми маленькими музыкантами, подготавливая их в консерваторский класс Давида Ойстраха. В очередной раз повели Лилечку, теперь уже в ЦМШа, к ассистенту Ойстраха Меримблюм, в очередной раз она демонстрировала своё искусство. После того как Лилечка сыграла, Валерия Ивановна спросила, у кого и сколько она занималась на скрипке, столь продвинутой оказалась подготовка девочки. Но Лилечка как всегда заявила, что никто её всему этому не учил, а на возмущённую реплику Валерии Ивановны, что не хорошо обманывать взрослых, получила подтверждение правдивости слов дочери от мамы. После некоторого замешательства Валерия Ивановна заявила: «ну что же, теперь займёмся обучением игре на скрипке, а для этого нужно отложить смычок и начать играть щипком или пиццикато». После нескольких минут игры пиццикато Лилечка заявила, что это некрасиво, и зачем играть щипком, когда она уже красиво играет смычком, так что больше она играть пиццикато не будет. Возникло некоторое напряжение между ученицей и педагогом, мама сказала, что надо слушаться педагога и не спорить, когда педагог делает замечания. Но конфликт не удалось погасить, и, тем не менее, Валерия Ивановна сказала, что Лилечке нужно поступать в Центральную музыкальную школу при консерватории, и что у неё есть все данные для поступления в неё. Дома, после посещения Меримблюм, мама пожаловалась папе, что Лилечка не слушается и спорит с преподавателем, заявляя, что она уже умеет играть на скрипке, а ей ещё учиться и учиться. Папа сказал, что он ничего не понимает в музыке, но ему тоже показалось, что дочка умеет играть на скрипке, но в прочем, старших всё же надо слушаться. Зато когда через некоторое время Лилечку пригласили, или точнее сказать назначили на правительственный концерт в Кремль, папа заявил: «ну вот видите, она всё же умеет играть на скрипке, раз её назначили на концерт к Сталину», а против таких доводов нечего возразить. И маленькая упрямица лишний раз убедилась в своей правоте. Но визит к Сталину будет описан отдельно в следующей главе, а пока после посещения Валерии Ивановны предстояло пройти несколько туров экзаменов на предмет поступления в Центральную музыкальную школу или как она тогда называлась младшее отделение консерватории. Во время экзаменов не обошлось и без казусов. Перед первым туром, в ожидании своей очереди для прослушивания, мама оставила Лилечку во дворе школы, а сама пошла, узнавать порядок проведения экзамена. Лилечка мирно сидела на скамейке во дворе, когда местный дворник, выходя со двора, запер его на огромный амбарный замок, совершенно не учитывая, что тем самым он запирает мирно сидящую во дворе девочку. Так что, когда подошла, очередь идти экзаменоваться и мама пришла за дочкой во двор, та оказалась отрезанной от внешнего мира. Мама, а затем и подоспевшая на помощь Меримблюм с огромным трудом, и не без потерь во внешнем виде, вытащили малышку через дырку в заборе. Благо таковая оказалась в наличии. Но настроение у экзаменуемой было совершенно испорчено, и она предстала перед комиссией в своём грозном виде. Хотя это и не отразилось на качестве ответов, на вопросы, которые задавались на экзамене. Сначала Лилечку попросили отстучать ритм, а затем задали вопрос: «ну конечно на инструменте ты не играешь?» На что она возмущённо заявила, что умеет играть на скрипке, и её попросили сыграть. Мама принесла маленькую скрипочку, и Лилечка сыграла комиссии «Сулико», а затем «Я встретил Вас». Причём играла она в точной интерпретации Ивана Семёновича Козловского, с такими же характерными фермате, чем очень позабавила комиссию. Но окончательно она повергла комиссию в полный восторг, когда на просьбу сыграть что-нибудь повеселее, Лилечка сыграла «Сердце красавиц склонно к измене». Перед прослушиванием мама просила Лилечку правильно отвечать на вопрос о своём возрасте, так как у неё было своеобразное представление по этому поводу, и никто не мог её переубедить в этом. Так вот, когда у Лилечки спрашивали, сколько ей лет, она отвечала, один, два, три года, а когда ей говорили, что надо отвечать просто три года, она резонно парировала, а что, меня в раз и два года не было? На логику такого ответа трудно было что-либо возразить. Так и на этот раз, мама попросила сказать на экзамене что ей просто пять лет. Лилечка как послушный ребенок, так и ответила, что ей пять лет. Но это была бы не Лилечка, если бы на этом дело закончилось, и она добавила, что так её заставила сказать мама, но это не правда, так как ей на самом деле раз, два, три, четыре, пять лет, чем опять здорово развеселила комиссию. После прослушивания игры на инструменте, чем Лилечка в корне отличалась от своих сверстников, ей задали традиционный вопрос, с кем она занималась по скрипке, на что получила такой же традиционный ответ, что ни с кем. И как всегда это происходило в прошлом, ей никто не поверил. Члены комиссии обратились к Валерии Ивановне за разъяснением, не занималась ли девочка с ней. Но та ответила, что Лилечка пришла к ней уже в том виде, в каком её уважаемая комиссия сейчас и прослушала, и что по утверждению её мамы, с ней никто и никогда не занимался. Вот такой вундеркинд поступал в школу одарённых детей, которая была организована по специальному распоряжению Сталина, для подготовки высококлассных музыкантов, которые в дальнейшем должны были стать активными пропагандистами преимуществ социалистического строя перед загнивающим, бездуховным западом. И вот после прослушивания детей в ЦМШа, в газете Вечерняя Москва появилась заметка под названием «Маленькие музыканты» следующего содержания:
«В течение пяти дней маленькие пианисты, скрипачи, виолончелисты демонстрировали своё искусство в Центральной музыкальной школе при Московской государственной консерватории имени Чайковского. Эта школа, где воспитываются одарённые дети, вырастила замечательных музыкантов, имена которых сейчас хорошо известны не только у нас в стране, но и за рубежом. Её питомцами являются лауреаты всесоюзных и международных конкурсов: Роза Тамаркина, Борис Гольдштейн, Марина Козолупова и др. С каждым годом увеличивается приток заявлений с просьбой о приёме в школу. Сюда приезжают одарённые дети с Украины и с Дальнего Востока, из Сибири и Азербайджана. За пять дней жюри, возглавляемое народным артистом РСФСР проф. А.Гольденвейзером, прослушало 275 способных маленьких музыкантов. 47 самых одарённых приняты в школу. Среди них скрипачки: пятилетняя москвичка Лиля Бруштейн, 7-летняя Зариус Шихмурзаева (Казань), пианисты: 14-летняя Лена Медведева (город Красный, Смоленской области), 9-летний Шура Теляковский (Одинцово, Московской области) и другие».
Вот такая заметка появилась в «Вечерней Москве» и видимо она не осталась не замеченной. Чем возможно и объясняется назначение пятилетней Лилечки Бруштейн, которая нигде и никогда не у кого не училась, на концерт в Кремль к самому товарищу Сталину.














4. ВИЗИТ К СТАЛИНУ

Это был очередной праздничный концерт для застолья членов политбюро, в нём принимали участие многие ведущие мастера советской сцены, и это считалось очень престижным делом, и столь необходимым для дальнейшего продвижения по службе. Лилечку эти проблемы не волновали, для неё было важным, что она увидит самого Сталина, о котором только очень много слышала. От мамы, она получила подробные инструкции как себя надо вежливо вести в столь высоком обществе, и как покажут дальнейшие события не зря. Маму конечно в Кремль не пустили, оставив ожидать за Кремлёвской стеной, сказав только к какому времени придти забрать своё чадо. Это волнительное время она провела у своих близких друзей Амусиных, которые жили в коммуналке на Арбате. А Лилечку впервые без мамы забрал один из охранников или кремлёвских курсантов. О котором у неё осталось только одно незабываемое впечатление, а именно, он был огромного роста. Так что когда он шел, ведя Лилечку за руку, она видела только стремительно проносящиеся перед её носом начищенные сапоги. За кулисами ей впервые пришлось самой открывать и настраивать свою маленькую скрипочку, но самым ужасным было переодевание уличных туфелек на концертные. Она никогда сама не зашнуровывала туфельки, это была прерогатива мамы. Здесь же Лилечка протянула ножку, и вежливо, как её учили дома, сказала, обращаясь к сопровождавшему её охраннику: «пожалуйста, завяжите шнурок ботинка». Но тот даже не пошевелился, и на все стенания маленькой девочки охранник сохранял холодную непроницаемость. Про себя же он, наверное, чертыхался и проклинал всё и вся, за это неприятное ему во всех отношениях задание. Лилечка плача завязала с горем пополам шнурки, настроила скрипочку и ринулась на сцену, охранник только успел схватить её за юбочку: «Куда!» взревел он, так как сцена была занята другим номером концерта. Но через некоторое время публике объявили пятилетнюю Лилечку Бруштейн, собственно объявления она не слышала, но охранник вытолкал её на сцену с восклицанием: «Вперёд!». И она вышла в огромную залу, где за столами сидело огромное количество людей, но это нисколько не смутило маленького музыканта, она прошла на середину сцены, поклонилась и заиграла «Песню индийского гостя» Римского Корсакова, которую в те времена бесчисленное число раз по радио пел Иван Семёнович Козловский, и мелодию, которой на слух выучила маленькая Лилечка, и это был её коронный номер, да и Сталин, говорят, был не равнодушен к этой мелодии, особенно в блестящем исполнении Козловского. Выступление прошло успешно, Лилечке много аплодировали, а затем её позвал какой то дядя, в котором она узнала товарища Сталина, так хорошо знакомого ей по многочисленным портретам. Он усадил маленькую девочку себе на колени. Она не растерялась и поздоровалась с ним, потом он предложил ей спеть с ним популярнейшую в те времена грузинскую песню «Сулико», и они вдвоём запели эту прекрасную мелодию. Как Лилечка потом вспоминала, у Сталина был довольно приятный голос. Чем-то эта девочка приглянулась вождю всех времён и народов, и он предложил ей попробовать диковинный для неё фрукт, который Сталин назвал хурмой. Он показал, как надо выбирать спелый плод, глядя через хурму на свет. «Она должна быть золотистой и почти прозрачной», так объяснял Сталин маленькой Лилечке, и предложил попробовать этот диковинный фру
Леонарда Бруштейн 1935-1999 обладает полными правами на распространение этого контента в цифровом виде
Опубликовано Леонарда Бруштейн 1935-1999 01 мая 2012
Теги: леонарда, артистка, скрипка, мемуары
Комментарии